Что вас самих вдохновило заняться наукой и её популяризацией?
– Мартиньш: Всё началось в 5-м классе, когда я попал на научное шоу. Помню, как после этого прибежал к маме и кричал: «Мама, мама, химия, химия, химия!» Родственники тогда купили большой химический набор своей дочери, которой это было неинтересно, и отдали его мне. Я перепробовал все эксперименты. Тогда мне казалось — как вообще можно этого не понимать, ведь это так интересно и просто.
Как появилась идея создать «Laboratorium Zinatnes skola»?
– Мартиньш: В 2007 году я решил, что посвящу жизнь образованию. Через пару лет начал работать в школе и, будучи экспериментатором по натуре, старался показывать ученикам разные эксперименты. Кого-то это вдохновляло, но помню и одну девочку, которая сказала: «Учитель, не объясняйте мне, пусть это останется для меня чудом!» А потом Анастасия предложила свою идею.
– Анастасия: Да, идея пришла ко мне, когда родился наш первый сын, и я активно участвовала в одном мамином клубе. Там было много кружков для детей, но ничего, связанного с наукой. Тогда я подумала: почему бы не попробовать что-то научное, начиная уже с 1 класса.
Когда ученики впервые приходят на уроки химии в восьмом классе, есть два варианта. Либо они слышали, что будет что-то интересное, будет взрываться, гореть, а учитель говорит: «Записываем формулу, заучиваем элементы».
Сколько лет уже работает школа?
– Школа была основана в 2014 году, в этом году ей исполнилось 11 лет. Но до официального основания были тестовые занятия — мы искали лучший подход. Весной 2011 года я провёл первое занятие и, когда спросил детей, понравилось ли им, все ответили: «Да!» Мы начали с двух групп и восьми учеников, а в 2014 году, когда я ушёл из школы и создал «Laboratorium Zinatnes skola», у нас было уже восемь групп — около 80 детей, которые занимались раз в неделю.
Как вы распределяете обязанности?
– Анастасия: Моя задача — чтобы ученики пришли к нам: документация, коммуникация, маркетинг. Мартиньш организует сам учебный процесс.
– Мартиньш: Сейчас я делегировал проведение занятий другим преподавателям, но у меня есть степень магистра по химии и опыт работы как в науке, так и в производстве. Я окончил программу «Iespējamā misija» и получил квалификацию учителя химии и физики. Работая в школе, я был учителем физики, и примерно 80 из 120 экспериментов проекта FIZMIX — мои. Я также изучал управление организациями.
Сколько детей за эти годы обучались в вашей школе?
– Анастасия: Сейчас у нас учится около 300 учеников, а вместе с участниками лагерей, онлайн-курсов и курсов самостоятельного обучения — примерно 500 детей в год. За годы существования школы у нас обучались уже несколько тысяч детей. Многие приходят учиться из года в год — это, пожалуй, лучшее доказательство того, что детям у нас нравится.
Какие программы предлагает школа «Laboratorium»?
– Анастасия: Сейчас у нас 21 программа — для разных возрастных групп, по математике, химии, физике, электронике, есть курсы самостоятельного обучения и онлайн-курсы. В регулярных занятиях в каждой группе в среднем от 8 до 10 учеников, в отдельных курсах — до 16. Есть занятия раз в неделю очно или онлайн, когда ученику отправляется собственный набор для экспериментов. Есть и онлайн-курсы длительностью от 5 до 10 недель — они теоретические, например, как писать химические уравнения, как спасательный круг для тех, у кого есть пробелы. Преподаватель при этом присутствует. Есть и курсы самостоятельного обучения — в некоторых до 100 заранее записанных видео, которые можно смотреть в удобное время, с заданиями и ответами.
Как вы думаете, можно ли научить точным наукам всех?
– Мартиньш: Всё зависит от уровня. Все знают, что по утрам полезно заниматься спортом, но все ли это делают? Это относится к любым знаниям — люди не всегда используют возможности учиться. Для многих STEM — что-то абстрактное, потому что в руках из химических веществ они держали только продукты питания и чистящие средства, которые даже не считают химией, думая, что химия — только в специальных лабораториях.
Из опыта могу сказать: бывали ситуации, когда родители приводили ребёнка, которому ничего не интересно, и через какое-то время писали: «Ого, вы сделали классную работу, у него наконец появился интерес к чему-то». Конечно, бывали и случаи, когда ребёнок пробовал и понимал: «Нет, это не моё».
Когда я работал в школе, у нас тоже были эксперименты, после которых нужно было сдавать протокол лабораторной работы. Но один ученик подошёл ко мне, протянул деньги и попросил написать работу за него. Конечно, я посмеялся — не для этого я стал учителем. Сам факт показателен: стараешься сделать материал интересным, а реакция бывает такой. Здесь похожая ситуация.
Можно ли с помощью одних экспериментов выучить STEM-предметы, ведь хочется, чтобы улучшались и оценки?
В нашей школе эксперименты не ради экспериментов. Мы, конечно, объясняем и теорию, но сразу показываем, как она работает в жизни. Это даёт гораздо более глубокое понимание. Наша цель — не напрямую улучшать оценки, но это часто происходит как побочный эффект. Ученики начинают понимать, могут объяснить другим, а у некоторых даже появляются собственные лаборатории дома.
Как в повседневной жизни уменьшить страх детей перед точными предметами?
– Мартиньш: Во-первых, личный пример. Есть много примеров, когда отец за столом с бутылкой пива говорит, что пить — плохо. Это полная диссонансность — слова родителей теряют силу. Если родитель живёт так, как говорит, ребёнок это принимает. Если родитель хочет, чтобы ребёнок учился, ему самому нужно читать, смотреть YouTube-видео, чем-то интересоваться, учиться, искать курсы (а их сейчас много бесплатных), или, например, приготовить новый рецепт и спросить, как получилось. Во-вторых, нужно знать своего ребёнка и помочь ему найти то, чем он готов заниматься без принуждения, развиваться и бросать себе вызов именно в этой сфере.
Достаточно ли детям и подросткам того, что дают школы, или дополнительные занятия стали необходимостью?
– Мартиньш: Я вижу большую проблему в том, что вместо того, чтобы дать ребёнку книгу и сказать: «Читай», ему дают телефон. В итоге дети с раннего возраста просто не привыкают думать, и это сильно влияет на их способности в школе.
Три года назад я видел, как старший сын (6 класс) объясняет среднему (3 класс), сколько будет миллион плюс миллион, сколько будет три миллиона умножить на четыре миллиона — как будто играя. Потому что в нашей семье знания — это ценность, обучение — ценность. Мы, родители, показываем это своим примером, поэтому для детей это не кажется чем-то особенным или сложным. Даже если дать трудную задачу, они с радостью садятся и думают.
Другая крайность — когда ребёнок ещё не вырос из ситуации, что если сейчас не получается, он должен сам попробовать найти решение, а не сразу спрашивать родителей или ChatGPT. Конечно, сейчас редко где в семье работает только один родитель — не так много времени, чтобы сидеть и учиться с ребёнком. Почти у половины учеников есть частные преподаватели.
Почему стоит учиться именно в «Laboratorium Zinatnes skola»?
– Мартиньш: Однозначно из-за практики. В школе есть только формулы, всё остаётся абстрактным, пока не применяется в жизни. Здесь есть возможность применять это в реальной жизни уже со второго класса, поэтому, когда ребёнок идёт в школу, всё кажется само собой разумеющимся — знания не просто заучены, а понятен принцип, почему всё именно так.
Мне очень понравились слова одного ученика. Сейчас он учится в 11 классе и в прошлом году занял 1-е место на олимпиаде по химии. Он выпросил у родителей возможность учиться у нас уже в шесть лет, три года занимался здесь, а в прошлом году вернулся и сказал: «Да, тот опыт, который я тогда получил, очень подтолкнул меня дальше учиться, и когда я читаю задачи по химии, я не просто понимаю — я чувствую химию». Специалисты поймут, что означает эта глубина — когда ты не просто понимаешь и можешь представить, как в мультфильме, а ощущаешь, что там должно происходить.
Интервью Mammamuntetiem.lv
